Обмен учебными материалами


Серия: Сломленные #1 Переводчик:Nikki Fenty Редактор: Натали Иванцова 3 страница



Я слышу его четко и ясно, но «хорошенький», «маленький» и «рот» — естественно, только те слова, которые анализирует мой мозг, и мой взгляд падает на его губы. Я никогда не видела более заманчивых губ. Мои внутренности превращаются в жидкость, и я чувствую легкость, будто плыву по воде. Я чувствовала это раньше. Мне двадцать один, и я провела свой день рождения, потащив свою задницу пить в новый бар, который только открылся в трех кварталах от мотеля, в котором я жила. Длинная история коротка — я встретила парня и почувствовала это же чувство. После, мы занимались сексом в подворотне, а когда все было кончено, я его больше не видела. Нелегко признать, но это случилось.

— У папочки случится сердечный приступ, если он увидит, как прямо сейчас ты пялишься на мои губы, Котенок.

Огонь вспыхивает в моих венах и попадает в сердце в рекордно короткие сроки, заставляя перекачивать кровь быстрее. На этом расстоянии он и его потемневшие зрачки завораживают меня. Я думаю о том, что у меня нет отца, хотя где-то есть, наверно. Так же, как и мать, но я никогда не встречала ни ее, ни его. Такое происходит только в моем мире. Ни в каком другом.

— Мой отец последний человек, о котором тебе стоит беспокоиться.

Сейчас он улыбается мне, но в его глазах скрыто что-то холодное и голодное.

— Тогда старший брат?

Я качаю головой. Предполагаю, что не смогу держать эту часть моей жизни от него.

— Я сирота.

Сексуальный знойный взгляд, что делает стеклянным все черты лица Джая, исчезает. Его хватка на моих запястьях ослабевает, и давление его тела уменьшается. Все равно, ощущение вибрации в нижней части моего тела по-прежнему ощутимо.

— Дерьмо. Прости.

Я нервно смеюсь.

— За что?

Он склоняет голову.

— Что поднял эту тему.

Я пожимаю плечами как можно беззаботнее.

— Рано или поздно это должно было раскрыться. Если беспокоишься, ты не огорчил меня. Нельзя обижаться на то, чего никогда не было.

Это ложь. Я думаю о своей несуществующей семье каждый день. Что значит материнская любовь, или даже на что это похоже? Каково это — быть послушной перед своим отцом или поддразнивать братьев и сестер? Я не знаю. Мне хочется этого, несмотря на то, что я не знала своих родителей, беспокоящихся обо мне. Ведь эта женщина была в состоянии вынашивать меня в своем чреве девять месяцев, пройти через столько боли, чтобы привести меня в этот мир, и держать мою руку, увидев меня. Неужели я настолько невыносима? Была ли я такой, даже будучи младенцем?

Я защищаю свою долго отсутствующую маму. Когда я чувствую себя особенно огорченной своей жизнью, мой разум начинает издеваться над ней, но недолго, потом мое сердце бросается на ее защиту. Может быть, она была слишком молода? Может, она была вынуждена родить меня? Возможно, было просто не подходящее время или от нежеланного человека? Когда я мыслю рационально, то все понимаю, но когда нет, это подавляет меня.

В это время взгляд Джая падает на губы — мои губы — и я неосознанно облизываю их. Когда он изучает каждую их часть, мое сердце приятно вздрагивает в груди. Это, должно быть, самая странная ситуация в мире. Я имею в виду, он практически похитил меня, и вот мы здесь. Ко мне очень давно не прикасались. На самом деле, настолько давно, что я уже начала думать, что никогда не буду заниматься сексом снова. Я не жажду его. Даже не думаю об этом, но я прижата телом мужчины, который смог бы, вполне возможно, свести меня в могилу, и все, о чем я могу думать — прикосновение его губ. Здесь нет двери, чтобы оградить нас от проходящих мимо людей, и меня это не волнует, но всего лишь десять минут назад мне бы это не понравилось.

Загрузка...

— Ты будешь носить шорты? — спрашивает он, его тихий голос мягкий и ровный.

Я киваю, ориентируясь больше на тон его голоса, чем на вопрос, и это заставляет меня желать теплый шоколад. Я моргаю несколько раз, а он просто отпускает меня и вновь становится охранять дверь.

— Подожди, — говорю я, приподнимаясь на локтях. — Что это было?

Глядя на него, я вижу тень улыбки на его губах, но он не поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Одевайся, Эмили. У нас всего несколько минут до начала сражения.

Ошеломленная и слегка смущенная от использования моего настоящего имени, я перекатываюсь на раскладушке и встаю, игнорируя боль в спине. Раскладушка — не лучшее место для сна, но это лучше, чем матрас, раскладывающийся из стены у меня дома. По крайней мере, здесь нет никаких пружин, колющих, словно ножом, мои органы.

Я опускаю взгляд на джинсовые шорты и белую майку в своих руках. Я буду выглядеть нелепо в этом. Слава Богу, здесь темно, и каждый будет видеть просто белый цвет, а на самом деле, когда в последний раз я брила ноги? Я съеживаюсь от этой мысли.

В рекордные сроки я стаскиваю свою форму и бросаю ее в углу комнаты. Я борюсь, пытаясь спустить штаны через черные кроссовки, но к счастью, когда сажусь на край своей раскладушки, успеваю через обе ноги снять все без особых препятствий. Большинство людей снимают обувь, прежде чем надеть брюки, но нет никакого гребаного способа, чтобы я стояла босыми ногами на влажной земле.

Удивительно, но кнопка на джинсовых шортах легко застегнулась. Я провожу пальцем по краям шорт и заглядываю на свою задницу через плечо. Не похоже, что нижняя часть моей задницы выглядывает. Я провожу ладонями вниз по нижней части трусиков, чтобы подтвердить это. Моя задница не выглядывает. Кто бы мог подумать, что до сих пор производятся короткие джинсовые шорты, прикрывающие задницу? Это чудо. Когда я оглядываюсь назад, вижу пару синих глаз, смотрящих на мой живот и грудь. Я замираю, не в силах помочь своим бровям, которые сходятся вместе по собственному желанию. Хотя, пойманный с поличным Джай, не отворачивается. Вместо этого его взгляд следует по невидимой линии от моего декольте к горлу и лицу. Конечно же, я ношу свой наименее привлекательный бюстгальтер. Почему не кружевной? Почему выбрала тот, что из хлопка? Мое горло пересыхает, щеки горят, а пальцы подрагивают, но я не закрываюсь. Я пытаюсь проанализировать его выражение лица, но он не дает никаких признаков того, что мое тело ему нравится. Не то чтобы я хочу этого... или, может, хочу. Я не знаю. Я никогда не была так смущена в своей жизни.

Не говоря ни слова, Джай разворачивается назад, чтобы посмотреть в тоннель.

— Ты извращенец, — поддразниваю я, и беру майку в руки, чтобы надеть ее через голову.

Он не оглядывается, но я слышу, что он улыбается, когда говорит:

— Я предпочитаю термин оппортунист (Прим. Оппортунист человек, пользующийся обстоятельствами, умный, ловкий человек).

Я расправляю борцовку на животе. Она сильно облегает, и отсутствие питания в моем рационе это показывает. Бедренные кости... вот почему я ношу мешковатую одежду. Я действительно удивлена, что моя грудь еще существует. Я провожу руками по животу и делаю вдох. Когда я выдыхаю, Джай поворачивается и в этот раз его глаза пропускают мою грудь и останавливаются на волосах.

— Готово? — спрашиваю я, засовывая руки в карманы.

— Почти.

Он делает шаг вперед, и я задерживаю дыхание, когда он протягивает руку и тянет за ленту, связывающую мои волосы. Резко дернув, он высвобождает мои черные локоны, и они свободно рассыпаются по плечам. Я чувствую себя крошечной, когда его огромные руки запутываются в моих волосах, и, возможно, это всего лишь плод моего воображения, он пропускает их между пальцами, сжимая, и с моих губ срывается нервный вздох. Чтобы он ни делал, это так эротично. Если бы это было обыденно, мое тело бы не горело, словно в огне, а сердце не выскакивало бы из груди.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но Джай поворачивается и выходит в тоннель.

— Идем.

***

Клетка гремит и трясется, а мое сердце бьется где-то в горле. Удары и рычание смешиваются с криками толпы. Я никогда в жизни не видела ничего настолько смелого, настолько потрясающего. Волнение иголками покалывает по всей поверхности моей кожи, словно электричество по металлу, но рядом со мной у стены тоннеля сидит Джай, поигрывая болтающимися нитками на рукаве рубашки. Как ему могут надоесть разворачивающиеся действия перед нами? Полагаю, он привык к этому, но для меня это совершенно новый мир. Мир, страшный и волнующий одновременно. Каждые несколько секунд, когда бойцы дают себе небольшую передышку, мое внимание обращается к перилам над клеткой и на толстые пальцы, удерживающие их. Череп меняет позу и опирается локтями на перила, чтобы стать ближе к бою, и мой взгляд перемещается на его руки. Когда бойцы сталкиваются и валятся на пол снова, я позволяю своему взгляду переместиться на лицо Черепа и его подробно прорисованный череп. Я могу видеть каждую косточку, все пространство окрашено в угольно-черный цвет. На мгновение меня пленяет это, я как будто загипнотизирована. Он — это самое страшное, что я когда-либо видела, и, хотя вчерашние события уже не видны на его коже, чувствую, будто все еще вижу невинную кровь на его руках. Хоть и страшно, я не могу не задаться вопросом, любил ли он когда-нибудь женщину, как выглядит улыбка на его губах. Интересно, каким цветом блестели его глаза, когда он был влюблен...

Я оглядываюсь на бойцов, оба стоят на дрожащих ногах и обмениваются тяжелыми ударами, удар за ударом. Один боец с чуть большей энергией, чем другой, делает удар. Он попадает по голове, выводя своего соперника из равновесия. Не теряя времени, он выпрямляется и совершает сокрушительный удар в подбородок. Я ахаю и прикрываю рот, когда голова соперника от удара резко откидывается. Я вижу это в его глазах — остекленевший взгляд — и вдруг его голова тяжелеет, в сравнении с остальным телом. Мое сердце подпрыгивает в груди, в голове, в горле, везде, и я не могу ничем помочь, но придвигаюсь ближе. Подсознательно я тянусь назад и касаюсь руки Джая, чтобы не упасть, делая шаг вперед. Я использую его в качестве охранника, в случае, если мне нужно будет отступить в любой момент. Потрясенный парень качается, как дерево на ветру, и сваливается на пол.

Комната замолкает.

Он не двигается.

Только звуки натянутых толстых цепей, трущихся о металлические перила, и крошечных дорожек дождевой воды, капающих на бетон вокруг нас. Мой рот открыт, глаза расширены. Я никогда не видела нокаут раньше.

Все остальные вновь возвращаются к жизни, приветствуя победителя. Внезапный прилив торжества поражает меня, и я отпрыгиваю назад, отчаянно цепляясь за руку Джая. Шум вибрирует по полу под ногами. Я чувствую это подошвой своей обуви и тканью носков, прежде чем вибрация переходит на ноги. Я тяжело дышу, не зная, должна ли радоваться или плакать. У меня болит в груди, горит, словно я выкурила целую пачку сигарет, и понимаю, что это не из-за толпы. Это из-за человека, лежащего без сознания на полу в клетке.

Это могло случиться со мной.

Это то, что будет со мной.

Я рассматриваю его немного дольше. Что-то с ним не совсем в порядке. Он по-прежнему... словно мертв. Я не замечаю двоих людей Черепа, тех, что вчера были с ним, до тех пор, пока они не подходят к клетке и не открывают ее, выпуская победителя. Он обхватывает себя руками и пытается выглядеть храбрым, но этого не достаточно, чтобы сдержать содержимое желудка. Я съеживаюсь и отворачиваюсь, когда желтая желчь извергается из его рта. Игнорируя его, громилы заходят в клетку, не беспокоясь, что она подпрыгивает и дрожит под их тяжестью. В любую секунду она может сорваться с цепи. Думаю, я единственная, кого это беспокоит.

Мужчины подходят к парню и ударяют его по лицу. Он не двигается. Они смотрят вверх на Черепа, затем проверяют пульс. Я не отвожу взгляда от Черепа, он качает головой и головорезы сгребают парня. Когда они поднимают его на руки, я замечаю небольшую струйку крови, вытекающую изо рта и носа. В жилах холодеет. Он... мертв?

Выйдя из клетки, двое мужчин тащат его наверх. Я ожидаю, что они отнесут его куда-нибудь в маленький уголок тоннеля, чтобы помочь исцелить губу или что-нибудь еще. Вместо этого Череп объявляет, что иногда это случается и напоминает нам, что это опасная игра.

И тогда они сбрасывают его в тоннель, как мусор недельной давности.

Как сраный мусор.

Глава 6

Свержение

Я взволнованно расхаживаю по комнате, делая по три шага в разных направлениях. Джай смотрит на меня с порога, скрестив руки на груди. Он думает, что я слишком эмоционально реагирую. Он относится ко мне как к единственной, кто находит ужасным, что они выбросили проигравшего бой, будто он был ничем.

— Он был уже мертв, Эмили, — вздыхает он, видимо, ему надоело говорить это. — Удар был слишком значительным. Никто ничего не мог сделать.

Безмолвные слезы обжигают мои щеки, и я сильнее обхватываю себя руками.

— У него, вероятно, есть семья... они никогда не узнают, что с ним случилось, — я резко вдыхаю. — Что, если у него есть жена? Или дети? Они вырастут, думая, что отец бросил их без объяснений.

— Если он был здесь, это значит, что он уже бросил их.

Я перестаю метаться и свирепо смотрю на Джая.

— Есть ли у тебя хоть какое-то сострадание? Человек умер, словно мусор.

Затем понимание озаряет меня, и все эмоции, что чувствовала, весь страх и возмущение скручиваются в моей груди. Даже слезы высыхают.

— Я умру здесь, внизу, и они выбросят меня.

Джай закатывает голубые, словно океан, глаза.

— Ты не умрешь.

— Я умру.

Почему он думает, что я делаю из этого драму? У меня нет боевого опыта, и пока я здесь в подземелье с бойцами, единственный способ выйти отсюда — это выиграть, или же проиграть и умереть.

— В любом случае, как это работает? Они выходят в алфавитном порядке? По размеру? Тянут жребий?

— Случайно. У черепа есть Маркус, который выбирает мужчину и женщину, а те в свою очередь выбирают своего противника.

Я хмурюсь.

— Получается, нет никакой реальной схемы?

Он качает головой.

— Дерьмо. Посмотри на меня. Я легкая добыча.

Меня могут вызвать драться в любую секунду, а я понятия не имею, как нанести удар или как поставить блок. Толку от меня, как от мертвой.

Мне никогда не был свойственен драматизм. Я всегда была оторвана от жизни, готова к тому, что она закончится в любой момент, и относилась к этому спокойно, но не так. Нет ничего достойного в том, чтобы умереть вот так.

— С тобой все будет в порядке. Сколько еще раз я должен это повторить?

— Ты же сам сказал, Стоун. Я продержусь несколько минут, может быть.

— Может и продержишься, но не забывай, если ты все сделаешь правильно, понадобится всего секунда, чтобы выиграть бой, — он оттолкнулся от стены и подошел ближе. — Не важно, что ты не владеешь техниками, и в тебе нет силы. Великое дело.

Вот так-так… спасибо.

— Скорость и логика на твоей стороне. Большинство бойцов думают об одном, и только об одном — победить любой ценой. Один взгляд в твою сторону, и они уйдут в нокаут. Если ты не запаникуешь и выучишь несколько позиций и приемов, думаю, ты легко справишься с этим или не умрешь, по крайней мере.

Он стоит в футе от меня, его руки свободно свисают по бокам. Интересно, помогал бы он мне, если бы я не должна была ему десять тысяч долларов. Если по какой-либо причудливой случайности мне удастся отыграть деньги, перестанет ли он защищать меня? Или по-прежнему будет помогать? Он сказал, что у него здесь цель, и я отвлекаю его. Что за цель? Выиграть деньги? Что ему нужно, кроме денег? Кажется, они у него есть. Вся его одежда фирменная, с топовыми спортивными логотипами, маленький плеер от Apple, не говоря уже о двадцати тысячах долларов, которые он небрежно вытащил из кармана, чтобы нас пропустили. Он не нуждается в восьмидесяти тысячах долларов.

— Почему ты помогаешь мне?

Его челюсть напрягается на несколько секунд, прежде чем он расслабляет ее.

— Ты должна мне деньги, и я хочу вернуть их назад.

Заинтригованная, я наклоняю голову.

— Зачем тебе это нужно?

Голубые глаза Джая темнеют, и при этом освещении они кажутся черными.

— Какое это имеет значение? Они были моими с самого начала.

Медленно я соединяю кусочки пазла в единую картинку.

— Деньги не могут быть тем, зачем ты здесь. Если бы ты отчаянно нуждался в деньгах, ты бы не потратил на меня десять тысяч.

Его темные глаза вспыхивают, и он расправляет плечи, возвышаясь надо мной. Обычно я боюсь таких парней, но сейчас делаю успехи. Мне нужно знать, с кем я связываюсь.

— Осторожно, Котенок. Мои дела — последняя вещь, с которой ты захочешь иметь дело.

Сказав это, он заинтриговал меня еще сильнее. Может быть, я хочу находиться в опасности. Затем я вспоминаю, как он смотрел на Черепа. Все остальные смотрели на него с абсолютным обожанием, но не Джай. Я видела его отвращение. Я чувствовала его гнев. Тут что-то намного большее, чем он пытается показать.

— Я видела, как ты смотрел на Черепа.

Его бесстрастное лицо остается таким же свирепым и решительным, и на миг я задаюсь вопросом, был ли он когда-либо в армии. Как он держит в себе эмоции... дисциплинированно.

— Я видел, как ты тоже смотрела на него. Тебе нравится Череп? Он тебя заводит?

Жар распространяется по моему лицу, окрашивая его в красный цвет. Его татуировка, может, и интригует меня, но я никогда не зайду так далеко, чтобы сказать, что это возбуждает меня.

— Мне, возможно, немного любопытно, — признаюсь я, что это не из-за его бизнеса. — Но Череп — отвратительный человек. Отсутствие сострадания к человеческой жизни затмевает любые другие качества, которые я смогу выдумать.

Его губы вытягиваются в прямую линию. Он ревнует? Это вообще возможно?

— Он выглядит так, будто весь мир у его ног, но один неосторожный шаг, и он потеряет все это.

Ох, дерьмо. Вот оно. Я ожидала что-то вроде беспорядочного плана, но это... это безумие.

— Ты хочешь свергнуть его?— спрашиваю я суровым шепотом. — Ты с ума сошел?

Конечно, Джай делает вид, что не понимает, как будто я говорю с ним на другом языке.

— Не знаю, о чем ты говоришь.

— Ты утверждаешь…

Он делает рывок вперед, его крупное тело ударяется в меня и он зажимает ладонью мой рот. На его лице раскаленная ярость, и я борюсь с ним, но его твердая рука ложится мне на поясницу, удерживая меня на месте.

— Я не собираюсь снова просить тебя держаться подальше от моих дел. Я спасал твою жизнь не для того, чтобы ты могла трахать мою. Все, что я прошу — выиграй бой и верни деньги, которые должна. Затем ты можешь продуть следующий бой и попрощаться.

Я вырываюсь из его рук, и он позволяет это, но крепко держит меня за талию, не отпуская. Одно слово. Одно слово в этом предложении волнует меня.

— Попрощаться?

Он кивает один раз.

— Если ты проигрываешь и не умираешь, ты уходишь. Таковы правила.

— С пустыми руками?

Он кивает снова.

— Без денег и сломленный. Положение становится хуже, чем было до того, когда ты пришел сюда.

Я в ужасе раскрываю рот.

— Разве это справедливо?

— Не справедливо, но здесь все рискуют.

— А как Череп убеждается в том, что никто ничего не расскажет? Можно же спрятаться в любой точке мира.

Наконец, ладонь Джая соскальзывает с моей талии, и он нетерпеливо проводит рукой по лицу.

— Да? Последний раз, когда я проверял, ты не могла сбежать из страны без денег. Череп знает детали о каждом находящимся здесь человеке, даже о тебе.

Я скрещиваю руки на груди. Насколько влиятельным может быть этот Череп во внешнем мире? Кто в здравом уме будет вступать в разговор с ним? Кто его нанял?

— Я сомневаюсь, что он знает каждую деталь.

— Я готов поспорить на тридцать тысяч долларов, что он знает имена твоих биологических родителей. Череп управляет всеми видами незаконной деятельности, не только подпольными боями. Он подкупил копов, врачей, политиков — всех, кто мог бы помочь его делу. Когда я говорю, что он знает каждую деталь, поверь мне, он знает.

Внезапно этот подземный мир стал еще опаснее, если это вообще возможно. Несмотря на все это, мой мозг зациклился только лишь на одной мысли. Мои настоящие родители... это возможно? Череп может помочь мне найти их? Мысль быстро исчезает. Единственное, в чем может помочь Череп — это организовать мою смерть. Он перережет мне горло задолго до того, как я смогу задать вопрос.

— Мне не нравится этот взгляд на твоем лице. Скажи мне, о чем ты думаешь.

Я хмурюсь.

— Я тебе ничего не скажу. Я не люблю, когда меня держат в неведении не меньше, чем ты. Я скажу тебе, о чем думаю, когда у нас будет взаимное доверие.

Лицо Джая мрачнеет, пока он обдумывает это.

— Как я узнаю, что могу доверять тебе?

— Ты этого не узнаешь, но я доверилась тебе. По крайней мере, ты можешь сделать то же самое и вернуть должок.

Его глаза вспыхивают, и я вижу его сомнения: «поверить мне» или «послать меня подальше». К счастью, с пораженным вздохом он оглядывается через плечо, затем смотрит на меня серьезными темными глазами.

— Я ищу своего брата.

— Своего брата?

Он близко наклоняется, так близко, что я чувствую его дыхание на своем подбородке, и оно щекочет мочку уха. Это посылает толпу мурашек по моей коже, и я наслаждаюсь этим. Не помню, когда в последний раз кто-то был в состоянии пробудить мою кожу к жизни.

— Он участвовал в прошлом году, и я больше не видел его.

Мое сердце проваливается в кроссовки. Если брат Джая участвовал в прошлом году и не объявился до сих пор… Я не хочу быть той, кто скажет это, но нет никакого шанса, что он жив. Здорово, Джай не теряет надежды, что его брат жив и здоров, но он убьет себя, пока будет искать ответы, я знаю это.

— Мне жаль это слышать…

— Джоэл не умер. Он слишком хороший боец, чтобы с ним произошло что-то подобное.

Я немного отодвигаюсь и мои глаза встречаются с его. В них искренность, разочарование, отчаяние — все это затрагивает струны моего сердца. Я чувствую ту же... необходимость найти члена семьи, о котором ты знаешь, что он существует, но не рядом с тобой. Разница в том, что мои родители, вероятно, живы. Реального шанса для Джоэла нет, но, если это способ, которым Джай переживает свое горе, то я буду поддерживать его.

— Как ты думаешь, что с ним произошло?

Джай прищуривается, и вокруг его глаз образуются морщинки. Он не хочет мне это объяснять.

— Ты слышала, как Череп сказал, что эти бои являются частью старого братства?

Я киваю.

— Вся эта херня — предыстория. На самом деле — это собеседование.

Он останавливается, чтобы позволить мне вникнуть в эту нелепую информацию. Я стараюсь обработать все это, но нет никакого смысла в его словах.

— Собеседование?

Как бы я ни старалась сохранить скептический тон своего голоса, терплю неудачу.

— Череп отбирает лучших бойцов для защиты его самого и своей незаконной империи, и он не может дать объявление в газету, правильно?

Ладно, это имеет смысл. Я прикасаюсь своей рукой ко лбу. Это какой-то очередной говно-боевик, что-то вроде с Дензелом Вашингтоном или Томом Харди в главной роли.

— И ты планируешь?

— Найти моего брата и уничтожить Черепа.

— Так просто, да?

Никаких вокруг да около. Джай хочет умереть, и мне нужно убираться из этого ада, пока это не убило и меня. Прежде, чем я поработаю над своим собственным планом, все же есть одна небольшая проблема, о которой он, кажется, забыл.

— Если то, что ты говоришь — это правда, и Череп набирает бойцов для своей банды, тогда твой брат — плохой парень. Если ему предложили работу, как ты говоришь, возможно, он согласился на нее.

Джай напрягает челюсть и смотрит на меня с мукой в глазах. Мгновенно я вижу, что он уже думал об этом. Также вижу, что он не верит в то, что брат может убить его, если Череп прикажет.

— Ты думаешь, что Череп дает всем выбор? Нет. Ты работаешь на него или умираешь. Все просто.

Он кусает нижнюю губу, и я удивлена, что он сам не сильно верит в свои слова.

— Джоэл может быть сложным... но он не плохой парень. Когда он увидит, что я пришел за ним, он что-нибудь придумает.

Не могу сказать, что самый лучший план должен включать в себя возможного «злодея», чтобы спастись, но могло быть и хуже. Я имею в виду, по крайней мере, у него есть хоть какой-то план.

— А если он не захочет?

Джай выдыхает, и черты его лица разглаживаются.

— Если он не захочет, я умру.

Глава 7

Вторая ошибка

После нашего обсуждения, Джай свалил. Я не спрашивала, куда он направляется, но заметила небольшую пачку денег, которую он засунул в карман рюкзака. У него есть план, один из пунктов которого состоит в том, чтобы заплатить кому-то деньги за определенные услуги. Возможно, он расплачивается с одним из головорезов Черепа за информацию... и это не нелепое предположение.

Он не возвращался до позднего вечера, а когда вернулся, ни разу не посмотрел на меня. Ни разу. Я наблюдала за ним, когда он лежал на своей раскладушке и бросал резиновый мячик в противоположную стену. Каждый следующий бросок был все сильнее и сильнее, но он ловил его каждый раз. Задремав, я видела сон о нем, сон, который заканчивался тем, что ему перерезали горло, а меня сбросили через перила. Этого оказалось достаточно, чтобы заставить меня открыть глаза и вернуться в реальность.

Мои глаза привыкли к темноте сразу же. Джай снова завесил своей футболкой светильник, позволяя проникать в помещение только слабому свету. В этом конце тоннеля тишина, но в отдалении я слышу пение и громкие разговоры, наподобие тех, которые можно услышать возле бара. Я смотрю на него, лежащего на спине с закинутой на лицо рукой. Он обнажен до пояса, и я не виню его. Воздух густой и липкий. Нет ни бриза, ни свежего воздуха, и это тяжело, и еще я выделяю хорошую порцию тепла своим телом.

Пока он не видит, я скольжу своим взглядом вниз по его телу. Лежа там, он выглядит как аппетитный красавчик, и мои внутренности трепещут. У него тело мужчины, это точно. Мышцы и линии в тех местах, которые я не видела у кого-либо, кроме как на обложках фитнес-журналов. Он создал свое тело, вылепил его, и меня интересует, как много женщин касалось его. Сколько женщин имело удовольствие зарыть свои пальцы в его волосы или касаться губами его живота? Не могу не задаться вопросом, поскольку он до сих пор лежит неподвижно в одних трусах, как он выглядит ниже пояса. Конечно, мужчина его размера упакован приличным размером пениса... или, может быть, это объясняет размер его остальной части. Может быть, он вынужден был компенсировать недостаток там? Я ухмыляюсь. Если озвучу свое мнение, захочет ли он показать мне? Я качаю головой. Какого черта я делаю?

Я заставляю себя прочистить голову и закрываю глаза, надеясь вытащить свой мозг из влагалища. Проходит несколько секунд, я снова открываю глаза, и мой разум возвращается обратно в это грязное море вокруг. Это своего рода сексуально, что Джай заплатил так много денег, чтобы спасти мою жизнь. У меня никогда не было кого-то, кто бы без корысти сделал что-то для меня... и это заставляет меня чувствовать себя так, что не описать словами. Кроме того, вернув ему долг, смогу ли я когда-либо показать ему тем самым, как сильно его общение влияет на меня? Я никогда не была настоящим другом и знаю, что Джай и я далеко не друзья, но это ощущается потрясающе. Неудивительно, что люди все время окружают себя людьми. Приятно слышать свой собственный голос и знать, что тебя кто-то слушает.

В углу происходит какая-то возня, и я меняю положение на кровати, подтянув колени к груди. Я сцепляю свои пальцы, сразу заметив, что Джай добыл мне ботинки и носки. Как удобно.

— Джай? — шепчу я, обхватив себя руками.

Слышу очередную возню, затем отчетливый писк. Мое сердце останавливается. Чертовы крысы!

— Джай… — я пробую снова, на сей раз мой голос звучит испуганным и несчастным.

Однако он не двигается. Я думала, что это я крепко сплю. Я наклоняюсь в пространство между нашими кроватями и прикасаюсь к нему. Под моими пальцами мышцы на его груди натягиваются и, прежде чем я понимаю это, его рука обхватывает меня, и я пищу, поскольку он тянет меня из моей кровати к себе.

— Джай…

Каким-то образом он хватает меня в охапку и тянет меня к себе до тех пор, пока мое тело не падает поверх его, и я не в состоянии двигаться. Скованная. Его ноги обернулись вокруг моих и сдавливают до тех пор, пока мое колено не чувствует себя так, будто собирается выскочить из сустава.

— Остановись…

Освободив меня из своих рук, но не из ног, он выдергивает из ушей наушники, которые я не видела.

— Черт возьми, Котенок, не подкрадывайся ко мне, — приказывает он, и его грудь вибрирует напротив моей.

Я пытаюсь высвободить ноги, но он сгибает свои, и я морщусь от того, что мое колено ноет.

— Я звала тебя по имени дважды, и, в последний раз, завязывай с Котенком. Это не мое имя.

— Что ты делаешь? — спрашивает он, игнорируя мой протест.

В тусклом свете, я замечаю легкую улыбку на его губах и чувствую, как его грудь поднимается и опадает немного быстрее, чем это было секунду назад. Интересно, это потому, что я напугала его, или потому, что мое влажное тело прижалось к нему так плотно, и это влияет на него.


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная